Демографическая трансформация Южного Кавказа и последствия для РФ: прогноз до 2036 года
Давид Мартиросян — о том, как демография меняет расклад сил на южных рубежах России и в диаспорах Историческая ретроспектива Южного Кавказа наглядно демонстрирует смену эпох: от масштабного исхода населения в 1990-х годах и череды локальных кризисов в 2000-х регион переходит к перераспределению человеческого капитала в 2020-х. Вектор его развития на годы вперед будет диктоваться именно численностью и возрастным составом населения. Государства Южного Кавказа стремятся адаптироваться к этим демографическим переменам, но радикально изменить ситуацию уже не получится. Именно в этом латентном, но непрерывном сдвиге кроется главный стратегический вызов для интересов России.
Демографические тенденцииВ ближайшие 10 лет ключевой демографической тенденцией на Южном Кавказе станет растущий дисбаланс между государствами. Если в начале 1990-х годов Армения, Азербайджан и Грузия обладали сопоставимым человеческим потенциалом, то сегодня в регионе формируется устойчивая асимметрия.
Азербайджан уже является безусловным демографическим лидером. Численность его населения, по данным Государственного комитета статистики, достигла 10,26 млн человек. Несмотря на снижение рождаемости — 112,6 тыс. детей в 2023 году против 95,9 тыс. в 2025 году, — страна сохраняет стабильный естественный прирост, поскольку число рождений значительно превышает ежегодную смертность, составляющую около 55–60 тыс. человек. Дополнительным преимуществом остается сравнительно молодая возрастная структура: медианный возраст населения равен 34,1 года, а доля детей и подростков достигает 27–28%.
Армения и Грузия демонстрируют принципиально иную динамику. При официальной численности населения около 3 млн и 3,91 млн человек соответственно фактическое население оценивается международными экспертами и ООН значительно ниже — в 2,4–2,5 млн для Армении и 3,1–3,25 млн для Грузии. Продолжительный отток молодежи и экономически активных граждан создает растущую нагрузку на национальные рынки труда, социальную сферу и демографическое воспроизводство.
Наиболее сложная ситуация складывается в Грузии, которая уже вошла в фазу устойчивой депопуляции. По данным Национальной службы статистики, за период 2021–2025 годов число рождений в стране сократилось с 45,1 тыс. до 37,8 тыс. человек, а естественная убыль в 2025 году достигла 6,5 тыс. Армения пока сохраняет положительный естественный прирост населения, однако его величина снизилась с 11,9 тыс. человек в 2023 году до 4,7 тыс. в 2025 году, тогда как число новорожденных впервые за длительный период опустилось к отметке 30 тыс. человек в год.
На кризисные тенденции указывает и возрастная структура. Медианный возраст в Армении составляет 36,6–37,2 года, в Грузии — 37,3–37,6 года, а доля населения младше 15 лет оценивается примерно в 20% и 18% соответственно. Это свидетельствует о более глубоком демографическом старении Грузии, тогда как Армения пока сохраняет несколько больший потенциал естественного воспроизводства.
Если текущие тренды продолжат развиваться, к середине следующего десятилетия Южный Кавказ окончательно утратит демографическое равновесие. Азербайджан будет превосходить Армению и Грузию по численности населения более чем в два раза и удержит заметное преимущество в возрастной структуре, фактически превратившись в единственный демографический центр тяжести региона.
Подобное доминирование Азербайджана будет означать более высокий мобилизационный потенциал, большую емкость внутреннего рынка, широкий кадровый резерв для вооруженных сил, науки и трудоемких отраслей национальной экономики. На фоне продолжающегося старения населения Армении и особенно Грузии этот разрыв неизбежно станет одним из ключевых факторов долгосрочного изменения регионального баланса сил.
Государства одной агломерацииОдновременно в регионе усиливается еще один фундаментальный тренд — концентрация населения в крупнейших городских агломерациях. Уже, по данным Статкомитета Армении, около 37% населения страны проживает в Ереване. Если учитывать незарегистрированных внутренних мигрантов, реальная доля столичных жителей составляет 40–42% от всего фактического населения республики.
Бакинская агломерация (вместе с Сумгаитом и Апшеронским районом) концентрирует, по экспертным оценкам, до 4–4,5 млн человек из 10-миллионного населения страны. Развитая инфраструктура (скоростные автомагистрали, пригородное железнодорожное сообщение) превратила Апшеронский полуостров (2 110 кв. км) в единый мегаполис, где более миллиона человек ежедневно совершают трудовые поездки из пригородов в центр Баку и обратно. Это неудивительно, если учесть, что в Баку производится около 76–77% всего валового внутреннего продукта (ВВП) Азербайджана, осваивается более 80% всех внутренних инвестиций и формируется около 85% сбора ненефтяных налогов.
Тбилиси демонстрирует аналогичные Еревану темпы гиперконцентрации. Численность постоянного населения столицы, согласно итогам перепеси населения за 2024 год, составляет 1,33–1,37 млн человек при декларируемом населении Грузии 3,93 млн. Получается, что в столичном муниципалитете уже проживает около 34–35% всех зарегистрированных в стране граждан, то есть каждый третий житель республики. По прогнозам, если текущий отток молодежи из внутренних регионов (таких как Имеретия, Кахетия или Самегрело) продолжится, то уже к середине 2030-х годов Тбилисская агломерация официально перешагнет рубеж 45% от общенациональной численности населения.
Фактически Южный Кавказ движется к модели "государств одной столицы".
От южнокавказских диаспор к общинам
Для России последствия этих процессов имеют не только внешнеполитическое, но и внутреннее значение. По оценкам демографов, фактическая численность армянской общины в России сегодня достигает 1,8–2 млн человек, азербайджанской — около 1–1,2 млн, а грузинской — в пределах 350–500 тыс. Правда, Всероссийская перепись населения 2021 года фиксировала существенно меньшие показатели — около 946 тыс. армян, 475 тыс. азербайджанцев и около 113 тыс. грузин.
И этот миграционный ресурс постепенно исчерпывается. Причина заключается как в изменении внутренней миграционной политики РФ, так и в самой демографической структуре Кавказа. В Армении и Грузии становится все меньше молодых людей, способных и желающих участвовать в массовой трудовой миграции. Азербайджан, напротив, все активнее использует собственный человеческий капитал, нацеливая его на масштабные инфраструктурные и транспортные проекты.
Это не означает ослабления южнокавказского фактора в России. Напротив, его значение будет возрастать, но в иной форме. К середине следующего десятилетия южнокавказские диаспоры будут постепенно трансформироваться в устойчивые внутренние общины, где большинство будут составлять уже не мигранты первого поколения, а урожденные граждане России.
К 2036 году численность этих сообществ, вероятно, продемонстрирует относительную стабилизацию с возможным умеренным сокращением вследствие естественных демографических процессов, ассимиляции и постепенной трансформации миграционных потоков.
Армянская община сохранит статус крупнейшей и будет насчитывать порядка 1,5–1,7 млн человек. При этом главным трендом для нее станет окончательное закрепление статуса укорененного сообщества: возрастет удельный вес представителей второго и третьего поколений, родившихся и социализированных в России. Это будет способствовать дальнейшей языковой и культурной интеграции при сохранении этнической самоидентификации. Российские армяне, как и прежде, будут занимать заметные позиции в высокотехнологичных отраслях экономики, здравоохранении, финансовом секторе, научно-образовательной сфере и предпринимательстве.
Схожий процесс трансформации — от маятниковой миграции к постоянной оседлости — ожидает и азербайджанскую общину, чья численность в РФ к 2036 году, вероятнее всего, стабилизируется в диапазоне 800–900 тыс. человек. Однако здесь смена поколений приведет к более радикальному изменению социально-экономического профиля. Снижение рождаемости в самом Азербайджане и постепенное сокращение демографического давления на внутренний рынок труда будут способствовать уменьшению масштабов притока низкоквалифицированных работников. В этих условиях миграционные потоки в Россию будут все в большей степени формироваться за счет студентов, квалифицированных специалистов и представителей бизнеса. Азербайджанская община, вероятно, сохранит значительное присутствие в сферах логистики, торговли, агропромышленного комплекса, строительства и девелопмента, несмотря на усиление конкуренции со стороны быстрорастущих диаспор выходцев из государств Центральной Азии.
Грузинская община останется наиболее малочисленной среди крупнейших диаспор Южного Кавказа в России. Согласно прогнозным оценкам, ее численность к 2036 году будет находиться в пределах 180–220 тыс. человек. Несмотря на ограниченный демографический потенциал, грузинская диаспора сохранит традиционно сильные позиции в сфере услуг, ресторанном бизнесе, культуре, творческих индустриях и отдельных сегментах малого и среднего предпринимательства. Высокий уровень интеграции и значительная доля давно проживающего в России населения будут способствовать сохранению ее устойчивого социально-экономического положения.
https://tass.ru/opinions/27867641
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
